Горный перевал

Вот тут-то на горных перевалах, когда надо было пополнить экспедиционные запасы, их ожидали наши охотники. Дикого северного оленя мы промышляли без баловства, свойственного некоторым охотникам,— охоту без необходимости запрещал «республиканский декрет», придуманный нашими студентами. Так что из многих сотен оленей, встретившихся в течение лета, на наш стол попало менее десятка. Этого было вполне достаточно, чтобы поддержать наше «благосостояние и здоровый дух». Однажды в геоморфологическом маршруте мы обнаружили, что у нас есть конкурирующая организация. Следы ее деятельности встречались время от времени: обглоданны, оленьи кости свидетельствовали о том, что здесь «работали» волки. Поскольку они уничтожали оленей десятками, если не сотнями, их промысел вызвал у нас справедливый гнев, но наказать хотя бы одного из н с мы так и не смогли. Таймырский волк летом очень осторожен и увидеть его даже на большом расстоянии весьма трудно. Мы видели за лето лишь трех волков, да и то на расстоянии полкилометра, так что стрельба из винтовки оказалась безрезультатной: звери благополучно ушли. Между тем их на Таймыре, по-видимому, очень много, об этом говорили многочисленные следы на речных террасах, на снежниках-перелетках и даже на ледниках.

Вторым украшением нашего стола (после оленя) были гуси. В окрестностях базового лагеря их, правда, не было; они водились только в предгорьях, в 40—50 километрах к северу. Гусятину удавалось пробовать в основном участникам геоморфологических маршрутов.